Понедельник, 25 Сен 2017, 08:51
" Юность"детский танцевальный ансамбль города Саки Крым
Приветствую Вас Гость | RSS

Меню сайта

Чат
 
500
Наши новости
[23 Мар 2010]
Начало проекта Юность (1)
[02 Ноя 2010]
Танец (0)
[02 Ноя 2010]
Касьян Голейзовский. (0)
Наш опрос
Какие бы танцы вы хотели видеть в репертуаре нашего ансамбля?
Всего ответов: 31
Вход на сайт
Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Хосе Лимон

Хосе Лимон, американский танцовщик и хореограф. С 1945 руководил

собственной труппой (до 1958 с Д. Хамфри), с которой выступал до 1969. Один из крупнейших представителей американского танца модерн. В своих постановках часто обращался к социальным и философским темам или сюжетам из истории. Хосе Лимон (настоящее имя Аркадио, 1908-1972) -- американский танцовщик и хореограф мексиканского происхождения. С 1928 учился танцу-модерн у Дорис Хамфри и Чейза Вейдмана, а в 1945 брал уроки классического танца у Энтони Тюдора. В тот же год организовал труппу Limon Dance company, завоевавшую широкую популярность в США, и руководил ею совместно с Дорис Хамфри до 1958.Поставил здесь «Чакону» на музыку Баха, «Кончерто – гроссо» на музыку Вивальди, «Мексиканские танцы» Новака, «Миза Бревис» на музыку Кадая и др. Лучшая постановка «Павана Мавра» на музыку Перседла (1949) в которой исполнял партию Отела. В 1964 возглавил также труппу Американского театра танца. До 1969 выступал в ведущих партиях в спектаклях своей труппы. В 1973 Limon Dance company впервые гастролировала в СССР.

Еще раз извиняясь перед радетелями за политическую корректность, скажем, что Хосе Лимон, ученик Дорис Хамфри, выгодно отличается от нее: а) отсутствием догматизма, б) конструктивностью, в) умением ясно объяснить, что автор хотел сказать данным произведением, то есть пресловутой внятностью художественного высказывания.

"Хореографические подношения" были замечательно архитектоничны - хотя сложно не быть архитектоничным, делая Баха. И все же неоклассическая каллиграфия Баланчина в его "Эпизодах" ("Ричеркар" Баха-Веберна из того же "Музыкального приношения") несравненно более адекватна Быховской полифонической каллиграфии, чем элементарные и монотонные пространственные эволюции танцовщиков Лимона.

"Танцы для Айседоры" вызвали особенный энтузиазм среди балетных критиков. "Вот вам Айседора! Но почему-то никто не говорит о гениальности Лимона, а все кричат о великом Бежаре", - примерно так отреагировал самый маститый из них, вспомнивший бежаровскую "Айседору". Вяло сопротивляясь, можно ответить, что у Лимона -- танцы для Айседоры, а у Бежара - собственно Айседора, задачи совсем несхожие, и вторая из них несравненно сложнее. Можно согласиться с тем, что у Лимона больше собственно движения, он оперирует им виртуозно, а у Бежара - больше литературы (или даже литературщины), больше привычных для него театральных подпорок и постмодернистской ностальгии, привычной уже и нам. И вообще, первый - хореограф par exellence, его мышление хореографично, второй - в большей степени человек театральных эффектов. Но, думается, антибежаровское злорадство петербургских балетоманов не случайно, и Бежар стал жертвой в чужой игре: то, что недавно на сцене Мариинского театра в бежаровской "Айседоре" (увы, и в фокинском "Лебеде") показала Майя Плисецкая, имело слабое отношение и к Айседоре, и к Бежару, и к самой Плисецкой. Как писали когда-то, что Плисецкая, пожалуй, единственная из балерин, гениально понявших время: с его течением она меняет природу своего танца, - так куда же исчезло сегодня это понимание? В Москве Плисецкая может делать что угодно, как угодно и сколько угодно, Москва - это ее город, там ее всегда будет сопровождать триумф, но в Петербурге еще чтут танцевальную форму. Безусловно, здесь знают толк и в артистической уникальности, но при этом хорошо понимают, что в балете индивидуальность не есть еще преимущество само по себе, смысл балета - пластическое воплощение индивидуальности (говоря грубо - танцы), иначе в лучшем случае все сведется к мимодраме (и она может быть хороша, как, например, "Куразука"), в худшем - к сфере не вполне художественной, к рекордам Гиннесса.

Что до хорошо нам знакомой и ставшей уже канонической "Паваны Мавра", то в контексте ретроспективы Limon Dance company стало очевидным уникальное место этого произведения в эволюции профессионального танца ХХ века. "Павана Мавра" - первая выраженная попытка танца-модерн выйти за пределы эзотерической сферы, нарушить сектантские табу, установить внешние контакты, привлекая сторонние средства - от костюма до фабулы. С "Паваны Мавра" началось медленное встречное движение до того времени функционировавших автономно modern dance и "классического" танца (то есть собственно "балета"). В частности, начало движения танца-модерн навстречу балетному театру и начало проникновения в "балет" танца-модерн. Итог хорошо известен.

Без "Паваны Мавра" нет Ноймайера, нет Килиана, нет, в конце концов, Матца Эка. В некотором смысле нет и зрелого Баланчина: посмотрите хотя бы, на какой рискованной грани с modern dance Баланчин разрешил Жаку д`Амбуазу танцевать неоклассического "Аполлона" в 1959 году. И тогда становится ясен смысл сюжета, который разворачивался в Мариинском театре за день до представления Limon Dance company. На балете "Жизель" группа зрителей устроила овацию балерине, ее партнеру и всему ансамблю. Затем те же люди терпеливо и покорно ожидали в артистическом подъезде выхода примадонны. Позже выяснилось, что это были танцовщики труппы Хосе Лимона. Академики от modern dance отдавали дань профессионального восхищения академикам от "классики".

Хосе Лимон продолжил традиции предыдущего поколения. Его хореография - это сложный синтез американского танца модерн и испано-мексиканских традиций с резкими контрастами лирических и драматических начал. Многим постановкам присущи эпичность и монументальность. Герои изображаются в моменты наивысшего напряжения, крайнего душевного подъема, когда подсознание руководит их поступками. Наибольшую популярность приобрели его спектакли "Паванна мавра", "Танцы для Айседоры", "Месса военных времен".Нравится

Поиск
Интересное
Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCoz